• Главная
  • «В Доброполье мы встретили ребёнка, который кричал нам «Слава Украине» и поняли, что здесь нас поддерживают», - вспоминает военнослужащий
17:23, 27 июля 2015 г.

«В Доброполье мы встретили ребёнка, который кричал нам «Слава Украине» и поняли, что здесь нас поддерживают», - вспоминает военнослужащий

"Год назад, после Майдана, когда началась эта "заварушка" с Крымом, мы пошли с друзьями в военкомат и записались в добровольцы с таким условием, что если воевать, то воевать, а если документы писать, то сами пишите. Нам через месяц позвонили, пригласили в военкомат и отправили в Житомир. Я попал в свою 95 бригаду, в которой служил срочную службу 12 лет назад, в свой батальон.

До этого я работал выпускающим редактором на канале "2 + 2" и на канале "ТЕТ" одновременно. Сейчас я вернулся на работу. Но до сих пор восстанавливаю свои силы и здоровье, потому что на этой войне, кроме контузий и ранений, даже зубы у всех "полетели", - рассказывает демобилизованный десантник Иван Трембовецкий. - Сначала я был разведчиком в разведвзвода второго батальона, а затем стал заместитель командира разведвзвода. Стояли в Доброполье, а в мае, когда началась АТО, наша бригада поехала брать Карачун, вместе с Нацгвардией и со спецназом. Тогда наш батальон вообще был очень разбросан по разным местам.

Когда возвращались обратно в Доброполье после задания, встретили по дороге маленького ребенка, который кричал: "Слава Украине", - и поняли, что не все так плохо в этом регионе, что многие нас поддерживают.

Затем мы начали вокруг Славянска ставить посты, чтобы прошли выборы и "чума", так сказать, не распространялась. Помню, стояли на посту, перекрывали трассу, возле города Димитрова. Когда люди проезжали, мы их осматривали, если с детьми - то просто пропускали. Больше всех осматривали милицию, потому что считали, что половина из них - редкие негодяи, которые позволили произойти тому, что произошло на востоке и сдали оружие сами, добровольно. А некоторые местные говорили иногда: "Вы нас трясите, но вот вам еда". И мы опять поняли, что не все так плохо, как показалось сначала. Правда, наслушавшись рассказов, что некоторые поели и заснули, мы ели по очереди.

Вот так мы простояли три с половиной недели. Как раз тогда в нашем батальоне были первые погибшие. Ребята везли нам продовольствие. И попали в засаду. И экипаж БТР вместе с сопровождением погиб. Тогда для меня наступил другой этап: некое ощущение, что вот теперь все действительно серьезно и надо быть очень внимательным.

Потом мы переехали в лес недалеко от Карачун и прожили там пару месяцев. Сначала было очень трудно: воды и пищи было очень мало. В сутки давали литр на человека. И что хочешь с ней то и делай, то пей, то мойся. А тогда было очень жарко. С обеспечением была большая проблема, потому что тогда еще толком не знали, каким образом к нам доставлять все необходимое.

Оттуда мы ездили на разные выезды. Наше подразделение было конвоем для нашей бригады. Ребята из 1-го и 13-го батальонов очень круто воевали. А мы им помогали, сопровождали, привозили боеприпасы. Сначала именно это было нашей работой.

 

После освобождения Славянска вся 95-я базировалась в городе. Там, за долгое время, мы наконец увидели что такое кровать. Оттуда начали делать марши. Но если другие бригады выезжали батальонами и менялись, то наша вышла и ни разу не менялась.

Мы объездили много чего. Когда наша бригада заезжала в Лисичанск, трупами там просто кишило. Этих убитых сепаратистов никто не убирал, жара была жуткая и вонь стояла неимоверная.

Одно из самых памятных мест для меня - это аэропорт. Мы заехали в Пески. Изначально была такая задача, что работает минометная группа, а ротные группы и взвода пехоты становятся на прикрытие. То есть, мы должны были отбивать в случае чего Пески или же ехать в аэропорт в виде поддержки. Но получилось все немного не так: в одной части группы задача которая была, так и осталась, а другой части нужно было отправиться в аэропорт, потому что там не хватало людей. Вот так два месяца наш батальон пробыл в терминале, группы периодически менялись.

Наш взвод заезжал в аэропорт несколько раз. Крайний заезд из смешанных подразделений был в конце ноября, потом нас поменял 90-ый батальон. Главным правилом в терминале было оставаться спокойным и постоянно быть начеку. Потому что в любой момент могло прилететь.

Когда был день рождения Путина, они что дураки шли, толпами, словно мясо, потому что лупили мы по ним немало. Очень была видна разница между сепарами и профессионалами. Одно дело, когда видишь кого-то на расстоянии 300 метров, а другое 20-ти - и понимаешь, что это точно не шахтер какой-нибудь, а солдат.

Последние трое суток, с 30 по 1 декабря, были очень жесткие, потому что бои не прекращались. Спали тогда по часу, по два - не больше. На третьи сутки, после длительных боев, были уже никакие. Нас как раз приехал менять 90-ый батальон, а там такой шквал - враги "посыпали" нас изо всех сил. Тогда стало понятно, что прибывшие ребята были совсем не обстреляны - это большая ошибка посылать в такое пекло новичков, нельзя бросать психологически и физически не готовых людей на такое.

После аэропорта нам дали отпуск, и в конце отпуска у меня был переломный период - я решал: возвращаться или нет. Мне постоянно везло на войне, но все время так быть не может. Я задумывался, а может хватит? Но позвонил мой командир, сказал, что он серьезно заболел и, чтобы я его заменил.

А в январе мы должны были уже готовиться к дембелю, возвращаться в Житомир. Но потом что-то изменилось, и несколько наших групп приготовили срочно на выезд. Мы отправились с нашей артой под Донецк, в поля, в район Авдеевки и Спартака. Сказали на три дня, а просидели там 23 дня. За нами вели огонь каждый день, а укрытий там нет. Первые две недели жили без окопов, потому что постоянно переезжали. Спали на снегу под БТРом, иногда на нем. Спрятаться там негде было, если летит - просто лег и пережидать. Но нам там крупно везло, причем недели три подряд - у всех были только контузии.

После этих полей мы приехали в Славянск, грязные. Я голову долго отмывал.

Там начали заниматься писаниной - бумажной работой. Мне, в первую очередь, надо было зайти в медроту, записать все свои ранения и контузии. Многие ребята должны до этого дойти, что война - войной, но если у тебя есть какие-то последствия, нужно не забывать, чтобы все было вписано в журналы - это документы и подтверждение того, что ты воевал"....

Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции
#военнослужащий #АТО #интервью #Доброполье
0,0
Оцените первым
Авторизуйтесь, щоб оцінити
Авторизуйтесь, щоб оцінити

Комментарии

live comments feed...